Эти бедные селенья

Тютчев начинает не с похвалы родине, а с трудно примиримых слов: «бедные селенья», «скудная природа», «край долготерпенья». Признание бедности не снимается даже тогда, когда поэт переходит к высокой религиозной интонации. Во второй строфе возникает чужой оценивающий взгляд — «гордый взор иноплеменный». Он видит внешнюю скудость, но не замечает скрытого света, проступающего в смирении. Последняя строфа объясняет этот свет не языком государственной славы, а образом Христа. «Царь небесный» проходит по земле «в рабском виде», и унижение здесь оказывается ближе к святости, чем внешнее торжество. Поэт не описывает историческое путешествие Христа по русским деревням: это религиозное видение, придающее страданию образ духовного присутствия. В стихотворении остаётся напряжение, которое нельзя устранить благостным пересказом: реальная нужда названа открыто, но лирический голос находит в ней достоинство, невидимое поверхностному наблюдателю.