Уже первое обращение кажется исповедью человека, который чувствует себя на границе двух существований. Душа «вещая», но её прозрение не приносит ясности; она болезненно бьётся у порога неизвестного. Во второй строфе картина меняется: «Так ты — жилица двух миров» может быть обращено не только к самой душе, как кажется при беглом чтении. В академических примечаниях А. А. Николаев осторожно предполагает обращение к Елене Денисьевой: «так» может значить «также», а лирический говорящий узнаёт черты собственной души в любимой женщине. Это предположение важно, но превращать его в бесспорно установленную атрибуцию было бы неправильно. Тогда стихотворение раскрывается как движение от самонаблюдения к сходству двух внутренне раздвоенных существ. День назван страстным, сон — пророчески неясным: ни один мир не обеспечивает покоя. В финале появляется Мария, сестра Лазаря из Евангелия, припадавшая к ногам Христа. Образ конкретен и исторически узнаваем, а не абстрактен: после волнения «роковых страстей» душа стремится к смирению и опоре. Тем сильнее итоговый контраст — между беспокойным сердцем в начале и жестом припадания к ногам Спасителя в конце. Смысл стихотворения нельзя свести к простой схеме «земное против небесного»: его напряжение рождается из неустранимой близости страдания, любви и религиозной надежды.
