Загружаю аккаунт…
Стихотворение начинается с образа сорванного раньше времени винограда: чувство явилось слишком рано и нарушило естественный порядок созревания. Затем собеседник превращается в небесного странника, а встреча — в восхождение по голубым лестницам. Цветаева намеренно разрывает строки тире, как будто обычная речь не успевает за переживанием. Внешнее странствие соединяется с внутренним: героиня узнаёт другую высоту, но теперь не знает, как вернуться к прежним обязательствам. Последний вопрос обращён к жрецу — не к бытовому возлюбленному. Она просит снять тяжёлый венец верности, который стал не на…
Читать дальшеСнята гроздь.
Не ветром ветреным — до — осени
Снята гроздь.
Ах, виноградарем — до — осени
Пришёл гость.
Небесным странником — мне — страннице
Предстал — ты.
И речи странные — мне — страннице
Шептал — ты.
По голубым и голубым лестницам
Повёл в высь.
Под голубым и голубым месяцем
Уста — жглись.
В каком источнике — их — вымою,
Скажи, жрец!
И тяжкой верности с головы моей
Сними венец!
Редакторская транскрипция из предоставленного архива Цветаевой, вычитка 17; источники указаны в каталоге. · Викитека ↗
Стихотворение начинается с образа сорванного раньше времени винограда: чувство явилось слишком рано и нарушило естественный порядок созревания. Затем собеседник превращается в небесного странника, а встреча — в восхождение по голубым лестницам. Цветаева намеренно разрывает строки тире, как будто обычная речь не успевает за переживанием.
Стихотворение начинается с образа сорванного раньше времени винограда: чувство явилось слишком рано и нарушило естественный порядок созревания. Затем собеседник превращается в небесного странника, а встреча — в восхождение по голубым лестницам. Цветаева намеренно разрывает строки тире, как будто обычная речь не успевает за переживанием. Внешнее странствие соединяется с внутренним: героиня узнаёт другую высоту, но теперь не знает, как вернуться к прежним обязательствам. Последний вопрос обращён к жрецу — не к бытовому возлюбленному. Она просит снять тяжёлый венец верности, который стал не наградой, а испытанием. Эта конфликтная сцена не даёт простого решения и не называет адресата; её нерв — столкновение внезапной страсти с уже существующей связью. Текст датирован 16 марта 1916 года.
