Глазниц колодец истощается ведром,
На улице, в сугробе дня вечерня.
Цветочек папин плачет над одром,
Угасшего в эпоху нелеченья.
Мне больно. Больно. Я молюсь.
Когтями горя рвётся сердце.
Предай забвению жизнь чувств!
Молочных рук прикосновенья...
Утрата отца показана через иссякающие слёзы, зимнее пространство и память о прикосновении.
Читать дальшеМне больно. Больно. Я молюсь. Когтями горя рвётся сердце.
Глазниц колодец истощается ведром,
На улице, в сугробе дня вечерня.
Цветочек папин плачет над одром,
Угасшего в эпоху нелеченья.
Мне больно. Больно. Я молюсь.
Когтями горя рвётся сердце.
Предай забвению жизнь чувств!
Молочных рук прикосновенья...
Цветочек папин плачет над одром, Угасшего в эпоху нелеченья.
Одр — старинное слово для ложа, постели. Над умершим отцом плачет его «цветочек» — ребёнок, которого он так нежно называл.
Мне больно. Больно. Я молюсь.
После сложных сравнений остаются три короткие фразы. Больше нечего подобрать: больно, снова больно, остаётся молиться. Точки заставляют останавливаться на каждом признании.
Предай забвению жизнь чувств! Молочных рук прикосновенья...
Хочется забыть чувства, чтобы перестало болеть. Но следом уже вспоминается мягкое прикосновение «молочных рук». Любовь, от которой пытаются отказаться ради спасения, возвращается в той же фразе.
«Сирота» — двухстрофная лирическая миниатюра Владислава Эфемерного о переживании утраты. Её композиция основана на смене дистанции: сначала ребёнок у одра показан со стороны, затем звучит непосредственное «мне больно». Сдержанная сцена превращается в личное высказывание, не объясняя потерю отвлечёнными рассуждениями.
Боль передана через колодец глазниц, когти горя и хрупкий образ «папиного цветочка». Просьба предать чувства забвению соседствует с памятью о прикосновении. Финал оставляет это противоречие открытым: стремление избавиться от страдания не отделяется от желания сохранить близость.