Половицы топи кроют
Грудой зимней серебра.
Даже скалам знаменуют
Пасть под тяжестью пера.
Даже диким знаменуют
Одомашниться в скота.
Половицы топи кроют
Клёна мертвого злата.
Серебро зимы и золото мёртвого клёна скрывают топь, а хрупкость оборачивается силой подчинения.
Читать дальшеДаже скалам знаменуют Пасть под тяжестью пера.
Половицы топи кроют
Грудой зимней серебра.
Даже скалам знаменуют
Пасть под тяжестью пера.
Даже диким знаменуют
Одомашниться в скота.
Половицы топи кроют
Клёна мертвого злата.
Половицы топи кроют
Сначала видишь половицы — можно идти. Затем замечаешь топь под ними — уже не так уверенно.
Даже скалам знаменуют Пасть под тяжестью пера.
Перо почти ничего не весит, скала кажется несокрушимой — и всё же падает именно она. Мир будто потерял привычную меру силы. Если даже скалы не выдерживают, уверенность в настиле над топью тем более непрочна.
Клёна мертвого злата.
Золото принадлежит мёртвому клёну. Цвет красивый, но за ним — гибель. В конце снова виден настил над болотом; после падения скал и покорения дикого эта нарядная поверхность уже не внушает спокойствия.
«Половицы топи кроют…» — восьмистрочная миниатюра Владислава Эфемерного на границе пейзажной и философской лирики. Две строфы объединены повтором начальной строки; между её возвращениями возникают падение скал и превращение диких существ в скот. Замкнутая композиция удерживает эти перемены внутри одного зыбкого пространства.
Домашние половицы скрывают топь, а серебро зимы и золото мёртвого клёна образуют красивый покров над ненадёжной основой. Парадокс пера, под тяжестью которого падает скала, усиливает ощущение нарушенных пропорций. Пейзаж допускает прочтение как образ порядка, где блеск маскирует непрочность, а подчинение представлено неизбежностью.