Загружаю аккаунт…
Сначала взгляд движется вслед за коршуном: птица поднимается с поляны, взмывает всё выше и наконец исчезает за небосклоном. Четыре короткие строки передают не только полёт, но и постепенное удаление наблюдателя от предмета восхищения. Затем пространство резко сужается. Коршуну «природа-мать» дала живые крылья, а человек говорит о себе: «здесь в поте и в пыли». Это «здесь» отделяет землю от недостижимого неба сильнее любого отвлечённого рассуждения. Последняя строка строится на столкновении двух самоопределений: «я, царь земли» — и «прирос к земли». Первое напоминает о гордой идее человеческ…
Читать дальшеИ вот ушел за небосклон!
С поляны коршун поднялся,
Высоко к небу он взвился;
Всё выше, дале вьется он —
И вот ушел за небосклон!
Природа-мать ему дала
Два мощных, два живых крыла —
А я здесь в поте и в пыли.
Я, царь земли, прирос к земли!..
Ф. И. Тютчев. Полное собрание стихотворений. Л.: Советский писатель, 1987. (Библиотека поэта, Большая серия). Электронная публикация: Русская виртуальная библиотека (РВБ). · Русская виртуальная библиотека ↗
Сначала взгляд движется вслед за коршуном: птица поднимается с поляны, взмывает всё выше и наконец исчезает за небосклоном. Четыре короткие строки передают не только полёт, но и постепенное удаление наблюдателя от предмета восхищения. Затем пространство резко сужается. Коршуну «природа-мать» дала живые крылья, а человек говорит о себе: «здесь в поте и в пыли».
Сначала взгляд движется вслед за коршуном: птица поднимается с поляны, взмывает всё выше и наконец исчезает за небосклоном. Четыре короткие строки передают не только полёт, но и постепенное удаление наблюдателя от предмета восхищения. Затем пространство резко сужается. Коршуну «природа-мать» дала живые крылья, а человек говорит о себе: «здесь в поте и в пыли». Это «здесь» отделяет землю от недостижимого неба сильнее любого отвлечённого рассуждения. Последняя строка строится на столкновении двух самоопределений: «я, царь земли» — и «прирос к земли». Первое напоминает о гордой идее человеческого превосходства, второе разрушает эту уверенность. Тютчев не утверждает, что птица разумнее человека: он показывает парадокс существа, которое объявляет себя владыкой природы, но завидует свободе простого полёта. Необычную грамматическую форму «к земли» в оригинале нельзя исправлять автоматически: она часть зафиксированного текста.
