Всего четыре строки изображают не частное бедствие, а прекращение самого порядка вещей. Сначала звучит почти часовой сигнал — «пробьёт последний час природы». Затем исчезает основание привычного мира: «состав частей» земных разрушается. Слова о воде могут напомнить и о всемирном потопе, и о первозданном состоянии до разделения стихий, но стихотворение не превращается в точный пересказ какого-либо библейского эпизода. «Опять» подчёркивает возвращение, круговое движение от устроенного мира к водной бездне. Самая неожиданная перемена содержится в заключении: воды не только скрывают «всё зримое», но и становятся поверхностью, где изображается «божий лик». Так уничтожение материальных форм сопрягается с появлением образа, который эти формы превосходит. Поэт не сообщает, что будет с людьми после катастрофы: перед нами предельно сжатая космическая картина, а не последовательное описание загробной судьбы.