Загружаю аккаунт…
Стихотворение начинается жестоко и внезапно: жизненная сила представлена как поток из вскрытой раны. Но по мере чтения становится ясно, что этот поток не умещается ни в одну приготовленную для него ёмкость. Миски и тарелки — самые простые домашние вещи — оказываются бессильны перед тем, что хлещет через край и уходит в землю. В финале поэтесса меняет одно слово: вместо «жизнь» появляется «стих». Именно этот поворот связывает телесную, почти невыносимую метафору с искусством. Чернила в стихотворении не названы: подменять ими авторскую связку «жизнь — стих» не нужно. Датированный 6 января 193…
Читать дальшеНевосстановимо хлещет жизнь.
Вскрыла жилы: неостановимо,
Невосстановимо хлещет жизнь.
Подставляйте миски и тарелки!
Всякая тарелка будет — мелкой,
Миска — плоской,
Через край — и мимо —
В землю чёрную, питать тростник.
Невозвратно, неостановимо,
Невосстановимо хлещет стих.
Редакторская транскрипция из предоставленного архива Цветаевой, вычитка 17; источники указаны в каталоге. · Викитека ↗
Стихотворение начинается жестоко и внезапно: жизненная сила представлена как поток из вскрытой раны. Но по мере чтения становится ясно, что этот поток не умещается ни в одну приготовленную для него ёмкость. Миски и тарелки — самые простые домашние вещи — оказываются бессильны перед тем, что хлещет через край и уходит в землю. В финале поэтесса меняет одно слово: вместо «жизнь» появляется «стих».
Стихотворение начинается жестоко и внезапно: жизненная сила представлена как поток из вскрытой раны. Но по мере чтения становится ясно, что этот поток не умещается ни в одну приготовленную для него ёмкость. Миски и тарелки — самые простые домашние вещи — оказываются бессильны перед тем, что хлещет через край и уходит в землю. В финале поэтесса меняет одно слово: вместо «жизнь» появляется «стих». Именно этот поворот связывает телесную, почти невыносимую метафору с искусством. Чернила в стихотворении не названы: подменять ими авторскую связку «жизнь — стих» не нужно. Датированный 6 января 1934 года текст следует читать как поэтическую метафору саморасходования, а не как сообщение о реальном поступке.
