Загружаю аккаунт…
Память о матери начинается с признания утраты: многое уже унесло забвение, а уцелело совсем немногое — губы, волосы, кольцо с рубинами, лицо над детской кроваткой. Но эти мелочи оказываются сильнее отвлечённых слов о материнской любви. Цветаева не пишет памятник из громких определений, а возвращает человека через движение, привычный жест, звук рояля, над которым вдруг выступают слёзы. Особенно выразительна третья строфа: мать печалится из-за раненых птиц, и её способность сострадать распространяется далеко за пределы семьи. Фраза о тёмном забвении делает весь образ хрупким: память сохранила…
Читать дальшеИз сердца навек унеслось!
Как много забвением тёмным
Из сердца навек унеслось!
Печальные губы мы помним,
И пышные пряди волос.
Замедленный вздох над тетрадкой,
И в ярких рубинах кольцо,
Когда над уютной кроваткой
Твоё улыбалось лицо.
Мы помним о раненых птицах
Твою молодую печаль,
И капельки слёз на ресницах,
Когда умолкала рояль.
Редакторская транскрипция из предоставленного архива Цветаевой, вычитка 17; источники указаны в каталоге. · Викитека ↗
Память о матери начинается с признания утраты: многое уже унесло забвение, а уцелело совсем немногое — губы, волосы, кольцо с рубинами, лицо над детской кроваткой. Но эти мелочи оказываются сильнее отвлечённых слов о материнской любви. Цветаева не пишет памятник из громких определений, а возвращает человека через движение, привычный жест, звук рояля, над которым вдруг выступают слёзы.
Память о матери начинается с признания утраты: многое уже унесло забвение, а уцелело совсем немногое — губы, волосы, кольцо с рубинами, лицо над детской кроваткой. Но эти мелочи оказываются сильнее отвлечённых слов о материнской любви. Цветаева не пишет памятник из громких определений, а возвращает человека через движение, привычный жест, звук рояля, над которым вдруг выступают слёзы. Особенно выразительна третья строфа: мать печалится из-за раненых птиц, и её способность сострадать распространяется далеко за пределы семьи. Фраза о тёмном забвении делает весь образ хрупким: память сохранила не всё и никогда уже не восстановит всего. Стихотворение вошло в сборник «Волшебный фонарь» (1912); точную дату создания этот источник не указывает.
