Буйство воды, цветов и звуков становится образом юности, сопротивляющейся внутреннему увяданию.
Читать дальшеПусть юности моей огонь Рычит, тоской не увядая.
Гори, песчаное отродье!
Как зверь, сжирающий кусты.
В весне алмазов половодье,
Соцветье рек живой поры.
Услышь, засохшее отродье!
Переплетенье дивных тем —
Живых созвучий многоводье,
Квартет из красных хризантем.
Пусть юности моей огонь
Рычит, тоской не увядая.
Земля вдыхает мир иной
— Цветущих гиацинтов мая.
И может быть, спустя года...
В пучине и найду свой стимул.
Мне заменяют города
Озера самоцветных примул!
В весне алмазов половодье, Соцветье рек живой поры.
Солнце дробится в воде на «алмазы», а реки расходятся, словно ветви соцветия. Весна сразу переполнена всем: блеском, водой, цветением. Даже слова переливаются друг в друга.
Пусть юности моей огонь Рычит, тоской не увядая.
Теперь понятно, зачем весне столько огня: герой хочет сохранить собственную юность. «Рычит» возвращает зверя из первых строк, а «не увядая» — цветы. Его сила такая же живая и уязвимая: тоска может её высушить.
Мне заменяют города Озера самоцветных примул!
Примулы — первоцветы. Их так много, что они кажутся озёрами, а их краски — самоцветами. Герою этого цветущего пространства хватает вместо городов: здесь он надеется найти тот самый «стимул», о котором говорит перед финалом.
«Весна» — пейзажное стихотворение Владислава Эфемерного с интонацией призыва. Четыре строфы соединяют природное обновление с юностью героя, а обращения и повелительные формы придают описанию наступательную силу. Цветы, реки, самоцветы и музыка складываются в насыщенную картину жизненного избытка.
Сухость и неподвижность противопоставлены половодью и огню, который должен не увядать от тоски. Весеннее возрождение показано резким, почти хищным движением. В финале поиск собственного стимула остаётся открытым, но герой уже выбирает цветочные озёра как пространство, способное заменить ему города.
