Тени сизые смесились

Ночь в «Тени сизые смесились» не падает на мир готовым покрывалом: она постепенно растворяет цвета, звуки и сами очертания вещей. Поразительно, что невидимый полёт мотылька именно «слышен» — когда зрение отступает, слух воспринимает то, чего нельзя разглядеть. Из этих смешений рождается восклицание «Всё во мне, и я во всём!»: граница между внутренним переживанием и пейзажем кажется исчезнувшей. Во второй строфе наблюдение превращается в обращение к сумраку. Герой просит его не просто успокоить чувства, а «переполнить» их «мглой самозабвенья», позволить «вкусить уничтоженья». Это трудный образ, и сводить его к прямому желанию физической смерти нет оснований: речь прежде всего о стремлении потерять ощущение отдельного, мучительно сознающего себя «я». Но и лишать стихотворение тревоги было бы ошибкой. Желанный покой назван словом, пугающим своей окончательностью. Тютчев оставляет читателя в точке, где растворение в мире одновременно обещает блаженство и грозит исчезновением.