Загружаю аккаунт…
«Природа — сфинкс» начинается так, будто сейчас будет названа главная тайна мира. Сфинкс в античном предании губит тех, кто не способен разгадать задачу; Тютчев переносит этот сюжет на отношения человека с природой. Однако последняя строка опрокидывает само условие игры. Что, если никакой загадки не существовало? Тогда человеческий поиск ответа превращается в ловушку, созданную отчасти самим ищущим. Особенно важно осторожное «может статься»: поэт не заявляет, что мир заведомо бессмыслен, и не опровергает существования скрытого порядка. Он допускает возможность, перед которой тревожнее всяко…
Читать дальшеЗагадки нет и не было у ней.
Природа — сфинкс. И тем она верней
Своим искусом губит человека,
Что, может статься, никакой от века
Загадки нет и не было у ней.
Ф. И. Тютчев. Полное собрание стихотворений. Л.: Советский писатель, 1987. (Библиотека поэта, Большая серия). Электронная публикация: Русская виртуальная библиотека (РВБ). · Русская виртуальная библиотека ↗
«Природа — сфинкс» начинается так, будто сейчас будет названа главная тайна мира. Сфинкс в античном предании губит тех, кто не способен разгадать задачу; Тютчев переносит этот сюжет на отношения человека с природой. Однако последняя строка опрокидывает само условие игры. Что, если никакой загадки не существовало? Тогда человеческий поиск ответа превращается в ловушку, созданную отчасти самим ищущим.
«Природа — сфинкс» начинается так, будто сейчас будет названа главная тайна мира. Сфинкс в античном предании губит тех, кто не способен разгадать задачу; Тютчев переносит этот сюжет на отношения человека с природой. Однако последняя строка опрокидывает само условие игры. Что, если никакой загадки не существовало? Тогда человеческий поиск ответа превращается в ловушку, созданную отчасти самим ищущим. Особенно важно осторожное «может статься»: поэт не заявляет, что мир заведомо бессмыслен, и не опровергает существования скрытого порядка. Он допускает возможность, перед которой тревожнее всякой трудной загадки: природа могла вовсе не обещать человеку ответа. Одно предложение и одно допущение оказываются достаточны, чтобы поколебать привычную уверенность в том, что мир обязательно устроен как вопрос, обращённый к человеческому разуму.
