Тютчев начинает с почти общепринятой формулы: любовь — единение родных душ. Кажется, каждое следующее определение должно сделать этот союз ещё теснее. Но торжественный ряд «съединенье, сочетанье, ... слиянье» внезапно обрывается многоточием и неожиданным итогом: «поединок роковой». Во второй строфе выясняется, что трагедия рождается не обязательно из отсутствия чувства. Сердца борются именно потому, что связаны, а самое нежное оказывается самым уязвимым. Здесь нет конкретных имён или биографических подробностей, только острый закон неравной близости: чем сильнее способность отдавать себя, тем тяжелее может оказаться её цена. Глагол «изноет» звучит почти физически — речь не об одном потрясении, а о медленном истощении. Композиция из двух строф устроена как переход от красивого определения к страшному последствию. Поэтому «Предопределение» невозможно без потери смысла свести к мысли, будто любовь всегда должна быть борьбой: перед нами трагическая поэтическая модель, а не инструкция по отношениям.