Как хорошо ты, о море ночное

До последней строфы ночное море будто существует без человека. Оно дышит, переливается, гремит, празднует непонятный праздник, а звёзды смотрят на него как внимательные свидетели. Первые три строфы почти непрерывно обращены к стихии на «ты» — автор не описывает море издали, а разговаривает с ним. Особенно необычно сочетание праздничного и тревожного: волны несутся с грохотом, но картина названа прекрасной именно в своём «безлюдье». В конце наконец появляется «я», потерянное среди этого движения, и смысл восхищения неожиданно меняется. Герой хотел бы не овладеть морем и не разгадать его, а «потопить» в его обаянии собственную душу. Глагол, который мог бы обозначать гибель, здесь выражает соблазн полного растворения в стихии. Это желание не становится событием: сослагательное «бы» удерживает его в пространстве чувства, на границе между восторгом и опасностью.