Полнолунье и мех медвежий

Снаружи всё располагает к романтической ночной поездке: меха, снег, бубенчики, поцелуи, свет полной луны. Но героиня переживает происходящее не как любовный праздник, а как момент внутреннего прозрения. Она смотрит не на спутника, а на заснеженный монастырь, дерево, лунный круг. В какой-то момент рядом с бытовым словом «ямщик» возникает совсем другое присутствие — Бог, который начинает ей сниться. Последняя строка окончательно меняет центр тяжести: человеческая привязанность отступает перед религиозным переживанием. Цветаева не обвиняет спутника и не отвергает его грубо; текст показывает, как во время физической близости два человека могут внезапно оказаться очень далеко друг от друга. Датировано 27 ноября 1915 года.