Маяковский насмехается над Валерием Брюсовым, решившим продолжить оставшиеся незавершёнными пушкинские «Египетские ночи». Исторический повод пояснял эпиграф стихотворения: сообщение о публикации брюсовского окончания в альманахе «Стремнины». Без этого исторического контекста слова о «разбое» и «египетских ночах» легко принять за загадку о древнем Египте. «Разбой» здесь — обвинение в присвоении чужого литературного наследия. Поэт шутит, будто редактор расплатился с автором грошами за такую работу. Пушкин не может ответить, ведь его «кулак» уже застыл в меди памятника. Поэтому дерзость Брюсова кажется Маяковскому особенно удобной: соперник мёртв. Судить о реальных денежных условиях публикации по этой сатире нельзя — «казначей» и «гроши» работают как язвительная художественная насмешка.