Загружаю аккаунт…
Лирический голос называет себя старым жрецом, а поэзию превращает в обряд сохранения любимого образа.
Читать дальшеЯ осыплю невинную роскошь кудрей.
С бородою седою верховный я жрец,
На тебя возложу я душистый венец,
И нетленною солью горящих речей
Я осыплю невинную роскошь кудрей.
Эту детскую грудь рассеку я потом
Вдохновенного слова звенящим мечом,
И раскроет потомку минувшего мгла,
Что на свете всех чище ты сердцем была.
Викитека: страница стихотворения, редакция может отличаться от печатного выпуска 1885 · Викитека ↗
Лирический голос называет себя старым жрецом, а поэзию превращает в обряд сохранения любимого образа. Душистый венок, соль речей и меч вдохновенного слова принадлежат разным метафорическим мирам, но здесь соединяются ради одной цели: провести человеческую красоту сквозь время. Даже резкий образ рассечения груди означает попытку раскрыть внутреннюю чистоту для будущих читателей.
Лирический голос называет себя старым жрецом, а поэзию превращает в обряд сохранения любимого образа. Душистый венок, соль речей и меч вдохновенного слова принадлежат разным метафорическим мирам, но здесь соединяются ради одной цели: провести человеческую красоту сквозь время. Даже резкий образ рассечения груди означает попытку раскрыть внутреннюю чистоту для будущих читателей. Важнее внешнего портрета оказывается нравственное содержание памяти. Фет говорит об искусстве как о способе передать потомку чувство, которое не исчезло вместе с мгновением.
