Загружаю аккаунт…
Прощание, в котором чувство ещё не стало прошлым. Восемь строк удерживают рядом нежность, ревность и попытку отпустить другого человека.
Читать дальшеЯ не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил: любовь ещё, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам Бог любимой быть другим.
ФЭБ, 1948; современное написание на Викитеке · Викитека ↗
любовь ещё, быть может
Прошедшее время первого признания сразу сталкивается с продолжением чувства в настоящем. Вводная оговорка делает речь осторожной: герой не объявляет себя полностью свободным от любви.
Я вас любил так искренно, так нежно
По наблюдению Александра Жолковского, здесь повторяющееся признание впервые получает полностью утвердительную форму. Оговорки отступают перед прямым называнием чувства.
Как дай вам Бог любимой быть другим
Пожелание другого счастья сохраняет сравнение с собственной любовью. Поэтому финал допускает разные интонации: от щедрого прощания до трудно скрываемой боли. Текст не выбирает за читателя одну.
В разборе Александра Жолковского стихотворение раскрывается через столкновение страсти с её самоограничением. Говорящий старается представить любовь завершённой, но сама речь обнаруживает её продолжение. Поэтому это не просто образец благородного отказа: желание отступить и желание быть услышанным существуют одновременно.
Редакционное чтение: первая фраза словно ставит точку в истории, а следующая оговорка немедленно делает эту точку ненадёжной. Затем герой обещает не тревожить собеседницу. Он говорит о её покое, однако для этого вынужден снова назвать собственное чувство. Такая двойственность сохраняется до конца: слова могут быть и последним признанием, и способом продолжить разговор.
Жолковский обращает внимание на движение повторяющегося признания через оговорки и отрицания к седьмой строке, где оно наконец звучит прямо. Последующая просьба о счастье с другим человеком не уничтожает достигнутой силы чувства. Читателю остаётся решить, какая интонация слышнее: самоотречение, горечь или надежда, что подобная любовь окажется незаменимой. Неопределённость здесь — часть устройства текста; биографическое имя адресата не требуется, чтобы её услышать.
