Загружаю аккаунт…
После шумного пира герой возвращается в квартиру, но домашнее спокойствие не наступает.
Читать дальшеХраня уютный угол мой.
Повеселись на буйном пире,
Вернулся поздно я домой;
Ночь тихо бродит по квартире,
Храня уютный угол мой.
Слились все лица, все обиды
В одно лицо, в одно пятно;
И ветр ночной поет в окно
Напевы сонной панихиды...
Лишь соблазнитель мой не спит;
Он льстиво шепчет: “Вот твой скит.
Забудь о временном, о пошлом
И в песнях свято лги о прошлом”.
Электронная редакция из предоставленного архива · Русская виртуальная библиотека ↗
После шумного пира герой возвращается в квартиру, но домашнее спокойствие не наступает. Лица и обиды сливаются в одно пятно, а ночной ветер похож на погребальную песню. Единственным деятельным персонажем становится соблазнитель, призывающий переписать прошлое в «святой лжи» поэзии. Так интимный интерьер оказывается ещё одной сценой борьбы между правдой пережитого и искушением удобной литературной выдумки.
После шумного пира герой возвращается в квартиру, но домашнее спокойствие не наступает. Лица и обиды сливаются в одно пятно, а ночной ветер похож на погребальную песню. Единственным деятельным персонажем становится соблазнитель, призывающий переписать прошлое в «святой лжи» поэзии. Так интимный интерьер оказывается ещё одной сценой борьбы между правдой пережитого и искушением удобной литературной выдумки.
