Знакомое обещание пути проходит через хаос, общественный гнев и образы препятствий.
Читать дальшеЯ хаосом утихомирен — стеною всеядного плюща.
Дорогу осилит идущий,
По щебню народного гнева.
И путь мой, родной и скрипучий,
Идёт то направо, то влево.
Не скроет крылом своим Сирин
И камнем не выстроит пущу.
Я хаосом утихомирен
— стеною всеядного плюща.
Шатается вьюгой ствол ивы,
Утопленный жизненной гущей.
Сквозь тёрна иголок до сливы,
Дорогу осилит идущий...
Дорогу осилит идущий, По щебню народного гнева.
Обещание «дорогу осилит идущий» сохраняется, только дорога оказывается вымощена чужим гневом. Щебень даёт опору и одновременно режет, мешает идти. Ободряющая поговорка получает неприятное условие: упорство понадобится среди общественной враждебности.
Не скроет крылом своим Сирин И камнем не выстроит пущу.
Сирин — сказочная птица с женским лицом и сладким голосом. Но укрыть героя крылом она не сможет. Камень тоже не станет живой пущей. Ни чудо, ни готовая прочная стена не избавят от необходимости пройти путь самому.
Сквозь тёрна иголок до сливы, Дорогу осилит идущий...
До плода нужно пройти колючки. В последней строфе это весь путь в миниатюре: боль и помехи раньше результата.
«Дорогу осилит идущий» — философское стихотворение Владислава Эфемерного, в котором общеизвестная формула упорства становится композиционной рамкой. Она открывает и завершает три строфы, но между повторениями помещён путь через народный гнев, хаос, вьюгу и колючие заросли. Прямое обещание успеха получает сложное окружение.
Дорога отклоняется вправо и влево, а герой оказывается «утихомирен» хаосом. Финальное возвращение заглавной строки поэтому звучит как попытка продолжать движение при отсутствии ясного маршрута. Упорство сохраняет значение, хотя мир вокруг не становится ни устойчивее, ни понятнее.
